— Не так чтоб укачилово, но со знанием дела, — ответствовал он. — Кочумай. Вечер есть. Да! Новую компанию заметил?
— В углу? Негумики-то? Заметил, конечно. А что?
— Да нет, ничего. У меня в кабаке, прямо тебе скажу, ты меня знаешь, плюрализм. Гумики или там негумики — меня не касается, в чем и лицензия есть. Но вот Бленд-Неудачник мне прямо сказал — это, говорит, цыгане.
— Кто?! — У Дона глаза полезли на лоб.
— Цыгане. Над Гуплином табором стоят.
— Я думал, они давно вымерли! Ты серьезно, или гусей погнал?
— Серьезно, серьезно. Сказал же — Неудачник сказал. Знаешь же Неудачника. Живут в шатрах, мотаются по всей Галактике из конца в конец на древних развалюхах. Золота — немеряно. Мало их осталось.
— Чумка! — сказал Дон раздумчиво. — Я как раз раскопал одну старую-старую цыганскую песню, обработал слегка, и сегодня собрался спеть. Чумка! Золото, говоришь… Надо будет с этими парнями поболтать поплотней… после. Глядишь, еще что-нибудь из них вытрясу. В смысле музыки. Цыгане — они, знаешь, народ воспетый легендами… в музыкальном смысле.
— Только они не сильно дружелюбные, — предупредил Мак. — И выглядят мерзко. Я хоть, как сказано, плюралист с лицензией, но… Мне люди как-то больше по душе. Знаешь, что они заказали?
— Ой, молчи, — сказал Дон. — Мне работать, ну его. Кроме того, плюралист ты мой сахарный, ксенофобия до добра не доведет, — назидательно сказал он далее, закуривая. — Помнишь ту историю, как гуманоид-ксенофоб вернулся из командировки и обнаружил в постели у жены негумика?
— Не помню, — сказал Мак. — Ладно, я пойду. Там уже кружками стучат. Да и с выручкой сегодня что-то не очень… Ты давай, Дон, заводись.
— Чем они тебе платили-то?
— Кредитки у них. Дублин-экспресс и Метагалактика. Но ты попробуй. В цепях они, во всяком случае, золотых. С красниной. Так тебе скажу.
Мак вышел. Дон вынул гитару из кофра и стер с нее невидимые пылинки клочком мягкой ткани. Инструмент был — что надо. Маллиган купил его за бешеную сумму у встреченного в казино “Республика” заезжего гитариста-орриона, клявшегося, что гитара — ручной работы и сделана из настоящего дерева. В такое даже поверить-то было трудно, но экспертиза показала, что оррион сказал-таки правду. Верхняя дека — клен, нижняя — палисандр, обечайка — орех.