– Да какое тут, к черту, спокойствие?! – удивилась она. – Нефть!

Понимаешь? Большая химия Марса! Индустриальное производство хозяйственных и строительных материалов прямо на месте! Сырье для пищевых синтезаторов!

Почва для планетарной фитокультуры!..

– Не спорю, – вставил я. – Открытие нефти, безусловно, превратило бы Марс в объект немедленной колонизации. Но… увы.

Я развел руками, и возбуждение в глазах Светланы угасло. Пригладив волосы, она направилась к выходу.

– Нефть у твоих ног, – бросила она мне у порога, и ее каблучки зацокали по ступенькам винтовой лестницы.

Я решился на неприятный эксперимент: нагнулся, окунул палец в лужицу и понюхал эту кроваво-красную жидкость. Специфический запах нефти буквально парализовал меня. Айдаров и Жмаев с белозубыми улыбками на жутких лицах стояли поодаль и, видимо, ждали развязки. В голове у меня словно бы что-то перевернулось наоборот – вдруг стало понятно, что произошло сегодня на буровой.

Я медленно отстегнул перчатки и, ощущая легкое головокружение, начал снимать с себя гермошлем.

– Кровельный пласт проткнули, а там – горизонт под давлением, рассказывал Дмитрий, помогая мне раздеваться. – Нефть на самоизлив пошла.

Фикрет глазам не поверил: нефть на нефть не похожа.

– Не растерялся наш ветеран, – вставил Карим, – нас с Димой по тревоге вызвал, Колю окриком из шока вывел, и они вдвоем эту струю перекрыли.

– Тут и мы подоспели, – продолжал Дмитрий. – А когда стали физиономии друг другу нефтью мазать, у Николая нервный срыв случился…

– Высотный костюм оставьте на мне, – сказал я. – Только тяжи ослабьте… Так, спасибо. Где Николай?

– В каюте Фикрета, – ответил Карим.

– Фикрет его там успокаивает, – пояснил Дмитрий.

– Главное – нефть дали! – Карим улыбнулся страшным лицом. – Автономию Марсу, считай, обеспечили.

– Автономию, говоришь? – Я поднял колбу с остатками нефти, снова понюхал. – Струйку дали – и уже автономия?