– А как вы за нее возьметесь? – возразил Саймон. – Силой? Разумом? Ты не всемогущ, Курт, Грэг и Отто тоже. Вы все трое пойдете на верную смерть и на еще более верный провал. А я знаю вас, вы пойдете!

Саймон замолчал. Ему внезапно показалось, что он сошел с ума, если задумал такое. Однако, это было единственным возможным шансом помешать непоправимому бедствию.

Саймон знал, что могут сделать Арфистки в дурных руках. Он знал, что произойдет с землянами в новом городе и знал также, каковы будут репрессии против невинных жителей Монеба, как и против нескольких виновных.

За спиной Харкера стояли Грэг и Отто. Саймон подумал: "Я сделал их обоих, я и Роджер Ньютон. Я дал им сердце, разум и мужество. Когда-нибудь они погибнут, но не потому, что я промахнусь. Был еще Курт – упрямый, сильный, смелый, толкаемый демоном собственного одиночества, неутомимый искатель знаний, чуждый своей собственной породе.

Мы сделали его таким – Отто, Грэг и я, – думал Саймон. – Мы слишком много работали. В нем слишком много стали. Он может разбиться, но никогда не согнется, а я не хочу, чтобы он разбился из-за меня."

– Я не понимаю, – пробормотал Харкер.

– Тело Кеога не тронуто, – объяснил Саймон. – Разрушен только мозг. Если в это тело пересадить другой мозг, то Кеог оживет, чтобы докончить свое дело в Монебе.

Некоторое время Харкер молчал, наконец он прошептал:

– Разве это возможно?

– Все возможно. Нелегко, и даже... без гарантий, но возможно.

Харкер сжал кулаки. Свет, который мог стать светом надежды, загорелся в его глазах.

– Только мы, пятеро, – продолжал Саймон, – знаем, что Кеог умер. С этой стороны никакого затруднения нет. И я знаю язык Титана, как почти все языки Системы. Но, тем не менее, мне нужен помощник, гид, который знает жизнь Кеога и позволит мне жить этой жизнью в течение необходимого времени. Это вы, Харкер. Но я предупреждаю вас, что это нелегкое дело.