Дети, казалось, призадумались, но одна из женщин рассмеялась и сказала:

– Много им будет пользы от того, что они начнут ломать головы над тем, чего, может быть, и вообще нет.

Комплейн, уходя, подумал, что в глубине души он согласен с этой женщиной.

Таких теорий, смутных и самых разнообразных, всегда было множество, но ни одна из них не получала одобрения властей. Он прикинул, не улучшит ли его положение донос на Фермора, но, к сожалению, никто Фермора всерьез не воспринимал, к тому же он был таким медлительным. Не далее, как во время последней яви он был публично выпорот плетьми за лень, проявленную на работе.

Комплейну в это время требовалось решить другую проблему – идти или не идти на охоту. Вдруг он понял, что все последнее время он бездумно шатается до баррикады и обратно. Он сжал кулаки. Время идет, разнообразные обстоятельства меняются, и все время чего-то нет и нет.

Комплейн и теперь, как он привык это делать с детства, внезапно напряг свои мысли в поисках того элемента, который должен быть где-то, но которого он никак не мог найти. Он смутно отдавал себе отчет, что подсознательно готовится к какому-то кризису, какой-то внезапной перемене… Так, словно зрела в нем лихорадка, но все же чувствовал, что это будет что-то гораздо худшее.

Он побежал. Густые черные длинные волосы падали ему на глаза. Тревога бурлила в нем. Его молодое лицо, хотя и с некоторой склонностью к полноте, казалось мужественным и симпатичным. Линия подбородка говорила о характере, губы – об отваге.

И все же надо всем этим доминировала бессмысленная обиженность – взгляд, выражающий уныние, взгляд, присущий всем людям племени.

Комплейн бежал почти вслепую, пот заливал ему лицо. В Кабинах было тепло, и люди потели быстро. Никто не обращал на него внимания: бессмысленная беготня была обычным явлением в племени, многие люди пытались таким образом спастись от преследовавших их кошмаров. Комплейн знал лишь одно: он должен вернуться к Гвенне. Лишь женщины обладали магической способностью дарить забвение.