— А ты изменился за эти четыре года, — проговорила она. — Не возьмусьобъяснить... но что бы ты ни делал, к чему бы ни готовился, это губит тучасть тебя, которую я люблю. — Не будешь ты ничего рассказывать. Даже мне.
Он кивнул — медленно, ощущая в душе только пустоту.
Они расходились. Все дальше. С каждой встречей все дальше.
— Где мой Ольми, — тихо спросила Рам Кикура, — что ты с ним сотворил?
— Господин Ольми! Мы искренне рады вашему возвращению. Как прошлопутешествие? — Президент Кайз Фаррен Сайлиом стоял на широкой прозрачнойплатформе, а под ним благодаря кружению Оси Евклида в поле зрения входилаширокая дуга Земли. Пятьсот квадратных метров сверхпрочного ионизированногостекла и два пласта силовых полей отделяли конференц-зал президента отвоздушного пространства; казалось, он стоит на полоске пустоты.
Одеяния Фаррена Сайлиома — африканские белые бумажные рейтузы ибезрукавка-стеганка из полотна чертополоховской выделки — символизировалоего ответственность за два мира: Возрожденную Землю, чье восточное полушариекупалось в рассветных лучах у него под ногами, и ее орбитальные спутники:Ось Евклида, Ось Торо и звездолет-астероид Пух Чертополоха.
Ольми стоял на краю мнимой пустоты во внешней оболочке орбитального тела.Земля скрылась. Он послал Фаррену Сайлиому пикты официального приветствия, азатем сказал вслух:
— Путешествие прошло благополучно, господин президент.
С просьбой об аудиенции он обратился три дня назад и терпеливо прождал ихв бездеятельности, разве что нанес малоприятный визит Сули Рам Кикуре. Онсознавал, из века в век все отчетливее, что приобрел с годами привычкустарого солдата смотреть свысока на любое начальство и ни в коей мере перед