Он промолчал, и тогда она вжалась в спинку кресла и стиснула зубы.

— Ладно. Государственная тайна. Попахивает новым открытием.

— Никто его всерьез не замышляет. — В голосе Ольми чуть не прозвучалораздражение, вряд ли подобающее тому, у кого за плечами полтысячи лет. Ниодин человек, кроме Рам Кикуры, не умел так легко пробивать его доспехи ивызывать такую реакцию.

— С тобою даже Корженовский не согласен.

— Со мной? Разве я себя когда-нибудь называл сторонником нового открытия?

— Абсурд! — Теперь и ее броня дала трещину. — Какие бы проблемы илидефицит ни заставляли нас бросить Землю...

— Ну, уж это совсем маловероятно, — мягко произнес он.

— ... и заново открыть Путь... это перечеркнет все, чего мы добивалисьпоследние сорок лет.

В первые годы после Разлуки, на раннем этапе Возрождения, Рам Кикуравыступала в роли адвоката Земли, не давая Гекзамону подвергнутьстаротуземцев психической терапии по тальзитской и иным методикам. Онасыпала цитатами из нового Закона о Земле и апеллировала к судебныминстанциям Гекзамона, утверждая, что старотуземцы вправе отказываться отпсихиатрических обследований и санаций.

В конце концов она проиграла процесс, вынужденная уступить СпециальномуЗакону о Возрождении.

Все это разрешилось тридцать восемь лет назад. На сегодняшний день ту илииную форму терапии испытали на себе примерно сорок процентов уцелевшихжителей Земли. Оздоровительная кампания велась жестко, подчас администрацияпереступала рамки закона, однако успех был налицо: душевные недуги ирасстройства зримо сходили на нет.

Рам Кикура предалась другим заботам и хлопотам. Они с Ольми осталисьлюбовниками, но с той поры постепенно охладевали друг к другу.

Невидимая нить, соединявшая их, натягивалась все туже. Но не рвалась.Разногласия — даже разногласия! — не могли ее перерезать. Рам Кикура неумела плакать или по-другому проявлять слабость, как это принято у