Мы продвигались вперед, помогая себе руками, словно дайверы с тяжелым снаряжением в подводной пещере; да, вполне подходящее сравнение. Мы тащились так медленно, что отсутствие силы тяжести было незаметно.

Пока мы ползли, я забыл о нашем несчастье и с удивлением разглядывал ледяные стены, похожие на мрамор. Рэнди ползла впереди меня, и я представлял себе, что на ней нет пыльного комбинезона, мысленно видел ее тугое, гибкое тело в облегающем нижнем костюме. Я представлял себе, как сокращаются и расслабляются мускулы ее рук - рук гимнастки, видел перед собой твердые очертания ее шеи и локтей. Она сама поэтесса, думал я, хотя с трудом подбирает выражения, но она словно пишет поэму языком своего тела и его движений.

Сэм напомнил нам, что наступило время очередного прощупывания пути и смены ведущего. На следующем километре проход сузился, и нам пришлось протискиваться сквозь щели, едва пропускавшие наши скелеты.

От подобных упражнений все мое тело покрылось синяками, но я не боялся, что костюм порвется: ткань была скользкой и практически неуязвимой. В первый день Рэнди напугала меня до смерти - взяла покрытый льдом, острый, как нож, обломок камня и попыталась сделать себе харакири, воткнув его в живот с такой силой, что камень сломался. Глядя на мою реакцию, она рассмеялась и сказала, что меня нужно было убедить в надежности снаряжения.

Синяк у нее до сих пор не прошел - виден темный след среди более светлых, старых пятен на ее много испытавшем теле. Я целую его, когда мы занимаемся любовью, а она отвечает: «Ну что? Я же тебе говорила». В тринадцать лет Рэнди взбиралась на гору Гилберта у полюса Меркурия со своим отцом и братом, таща полный комплект вакуумного снаряжения. От напряжения у нее сломалась локтевая кость, но она никому не сказала, пока не добралась до вершины.