Но ученый ее поправил.

— Это не олень, а косуля. Хотя можем встретить здесь и оленей, как благородных, так и пятнистых, и даже канну — это такая антилопа родом из Юго-Восточной Африки. Охота у нас запрещена, так что они не очень боятся людей. Немало в заповеднике кабанов, ведь желуди для них — прекрасная пища.

— А браконьеры сюда не забредают? — обеспокоился Ромка.

— Увы, это наш самый страшный бич. Они не только здесь, они даже в ближнем лесу постреливают. Конечно, мы их ловим. Хотя, к сожалению, далеко не всех.

Катька дотронулась до узорчатой листвы и вдохнула в себя неповторимо-острый лесной воздух.

— А здесь и правда очень красиво. Столько разных деревьев. И дубы, и клены, и липы…

— И ясени, и калина, и орешник, — продолжил Алексей Петрович. — В дубраве эти деревья образуют второй ярус. Идите за мной. Я покажу вам тот самый доисторический дуб.

По еле заметной тропинке ученый повел их в глубь леса. Ромка с Катькой шли и радовались, что не остались дома, а очутились в этом великолепии. Как вдруг на их пути вырос большой круглый пень. Ученый остановился, провел по нему рукой и с недоумением отметил:

— Свежий спил. А кора как новенькая. Неужели это дерево было больным?

Впереди белым пятном сверкнул еще один такой же пень. Ромка опередил всех и весело объявил:

— Сяду на пенек, съем пирожок.

Он и в самом деле достал из кармана припрятанную с завтрака булочку и откусил от нее кусок. Но Алексей Петрович даже не улыбнулся.

— Погоди, потом посидишь. Сейчас некогда.

Между тем пней становилось все больше и больше. Казалось, мифический великан прошелся по деревьям огромной острой косой, свалил их наземь, обрубив ветки и верхушки. Однако все это проделало не сказочное существо, а люди. Кое-где дубовые стволы были уложены штабелями, кое-где попросту валялись, а некоторые деревья были недопилены. Ромка нечаянно наступил на втоптанное в землю птичье гнездо, отдернул ногу и тут же с горечью отметил, что в этом гнезде уже никогда не вылупятся птенцы.