Райкер и Пикард часто беседовали о Споке. Оба пришли к мнению, что деятельность Спока являлась отражением, пусть и на межпланетном уровне, происходившей в его душе борьбы.

Но какие бы действия ни предприняла Федерация, чтобы доставить посла на эту планету в срок, Райкер был уверен, что никто их не осудит, даже несмотря на то, что Федерация должна официально оставаться в неведении относительно деятельности Спока.

Звездный Флот, Федерация, вся галактика слишком многим обязаны Споку, чтобы в чем-либо ему отказывать.

Так же, как они слишком многим обязаны Кирку.

Над горизонтом вспыхнул последний красный луч заходящего за отдаленные утесы солнца. Над головой на быстро чернеющем небе проступили первые звезды.

Вдали стоял, опустив голову, Спок, словно погруженный в воспоминания.

«Каково ему сейчас?» – попытался представить Райкер.

Теплый ветерок шевелил веточки и высохшие листья одинокого куста, растущего на этом выступе. К Райкеру обратилась лейтенант Бару.

– Да, лейтенант?

Райкер осознал, что он произнес это шепотом. Угасающий день придал заброшенному куску чужой земли особенную торжественность.

– Сэр, разве «Фаррагут» не должен был уже выйти на связь?

Райкер коснулся значка коммуникатора:

– Райкер – «Фаррагуту». Почетный караул ждет указаний.

Ответа не последовало.

– Мы прибыли раньше, чем положено, – сообщил лейтенанту Райкер.

На «Фаррагут» была возложена большая часть работы в рамках спасательной миссии на Веридиане III, и Райкер не удивился бы, если бы перегруженный корабль опоздал.

– Дадим капитану Уэллсу пару минут, прежде чем поднимать общую тревогу, – улыбнулся он ей. Лейтенант Бару слишком недавно была назначена на столь ответственную должность, а потому в ответ не улыбнулась. Она лишь молча кивнула и снова уставилась на каменную пирамидку.