Девушка, хмурясь, взяла ее в руки, оглядела и уставилась в потолок: что-то не так. Не может быть детей у палачей, не может быть игрушек у подопытных.

Впрочем, что она может знать, в чем быть уверенной? В том, что попала в другой мир? Но что за это говорит — ребенок, уют жилища, забота о больной? Это все внешняя оболочка, а не окажется ли внутри вся так же мерзость жестоких правил, как в том, известном Вите мире, из которого ее вытащил Изель.

Нет, не распутать ей этот «клубок» лежа в постели. Значит нужно как можно быстрее встать на ноги, а там уже делать выводы и что-то решать.

Вита закрыла глаза, приказывая себе спать. Сон лучшее лекарство от всех недугов.

День, два, ― где-то она слышала этот термин, но он ничего ей не говорил. Да и где слышала — вспомнить не могла. Время текло словно мимо нее. Появлялся Сантана, какая-то смуглая женщина с острым взглядом темных глаз. Пару раз Вита видела Олькелту и пару — незнакомых мужчин. Но все это было будто плод больного воображения, точно бы в бреду, а не наяву. Как и вкусная пища, чистая вода, настои Сантаны, голоса, гортанным речитативом выдающие какие-то слова на абракадабре, от которых хотелось сбежать прочь.

Но в один из дней Вита резко вынырнула из этого бреда, как из воды. Села на постели и уставилась на Сантану. Мужчина сидел у стола, читая какой-то свиток. В отсвете свечи его пышные черные кудри казались рыжеватыми, а лицо не таким смуглым, каким видела при первой встрече. И Вита не узнала мужчину, насторожилась.

Мужчина почувствовал что-то — оторвал взгляд от рукописи и уставился на девушку.

― Как дела? ― спросил тихо.

― Ты кто? ― нахмурилась. Если б он пошевелился, если б повел себя более суетливо или заговорил громче, Вита, наверное, приготовилась к нападению и защите, но мужчина вел себя очень спокойно, доброжелательно, и тем обезоруживал, лишал тревоги.

― Сантана. Забыла?

― Да… Нет. Ты другой.