Девушка морщилась от противности, что осталась во рту после напитка, но Изелю было плевать. Он поправил плащ, сильнее укутывая Виту и, почти приказал:

― Спать. Скоро потопаем. Задерживаться нельзя.

Почему, куда потопаем, зачем, что нужно? — масса вопросов родилось в голове девушки, но очень быстро утонули в тумане дремы.

Сон или явь?

Перед глазами пляшут, словно играют в чехарду, травы и цветы, кусты, деревья, ветки, стволы. Жарко до одури. Ноги словно деревянные, совсем непослушные. И так хочется рявкнуть Изелю — оставь меня в покое! И лечь на землю в траву и больше не вставать.

Но она может лишь хрипеть и ему не понять — что, поэтому мужчина неумолим — тащит ее вперед вверх по склону, не давая передышке. Впрочем, больше себе, ведь Вита не столько шла, сколько плетью висела на его руках.

― Сумасшествие…

Зачем ему такая обуза? Что ему нужно? Зачем было тратиться на развалину? Чтобы потом тратить еще и свои силы и время, упорно вести куда-то. Зачем? Что с нее взять?

― Ты ненормальный… ― выдохнула. ― Что тебе… нужно?

Изель осторожно опустил Виту у дерева, прислонил к стволу и, переведя дыхание, тихо, но твердо сказал:

― Чтобы ты жила.

Ответ был неожиданным и девушка в конец растерялась.

Она не ждала от себя активной и плодотворной работы мысли. Сколько помнила себя, мысли ползали как самые медленные черепашки и ни одна не превращалась в полноценную «черепаху». А вся эта умственная деятельность, если ее вообще можно было так назвать, крутилась вокруг одного — когда все закончится? Подумать о чем-то новом было трудно и непривычно, как принимать адекватно заботу и помощь, считать эти проявления нормальными.

― Не веришь? ― понял по взгляду. ― Можешь не верить — твое право. Ты спросила, я — ответил. Что есть.