Стажёрки и медсестра, прервав болтовню, смотрели, как женщина в шали, поводя руками, неторопливо ходит от стены к стене.

— Чувствуется аномалия, — говорила она негромко. — Здесь она слабее, чем на втором этаже…

— Лида Грекова была убита вот там, — Маргарита Львовна показала на дверь кабинета. — А на втором этаже произошли остальные три убийства…

— Да, совершенно очевидно, что наиболее сильная аномалия наблюдается в районе второго этажа, — важно кивнув, сказала гостья. — Здесь она несколько слабее.

— Антонида Ивановна, мы все очень надеемся на ваши экстрасенсорные способности, — заговорила заведующая, — потому что, как хотите, а в этой истории что-то не то. Не то, чует моё сердце! Не мог Веденеев совершить такое. Я его, слава богу, знаю пятнадцать лет…

— Но ведь милиция не сомневается в его виновности, — заметил молодой человек.

— У нас все потрясены, — Маргарита Львовна сокрушённо качала головой. — Михаил Анатольевич Веденеев — скромнейший, деликатнейший человек, прекрасный врач, примерный семьянин… И вдруг — насильник, убийца… Это абсурд, дикость какая-то…

Ясновидящая посмотрела на неё снисходительно.

— Милая моя, что он скромнейший человек и примерный семьянин — ещё ничего не доказывает.

— Я пятнадцать лет проработала с ним бок о бок, — с жаром начала объяснять Маргарита Львовна. — Он не мог этого сделать. Не мог! Я готова поверить, что он действовал под внушением, под гипнозом, под воздействием психотропных веществ, но никак не самостоятельно! Головой готова поручиться, что это исключено. И я хочу, Антонида Ивановна, чтоб вы подтвердили это или опровергли.

— Как будто моё подтверждение будет что-то значить для милиции.