Сейф открылся не сразу, замок заедал и громко щелкал, отчего помощник вздрагивал и оглядывался на койку. Наконец, маленькая дверца скрипнула, Эрик забрал нужные документы, на пороге остановился, взглянул на Константина, усмехнулся чуму-то и осторожно прикрыл за собой дверь. Мушито навсегда покинул каюту старшего картографа, и не только, через час он и тридцать матросов будут уже в пятнадцати милях от торговой шхуны "Цесариус"; их путешествие на север к безлюдным береям закончится через неделю. Они не пройдут и трети пути; шторм нагонит внезапно, погибнут все.

5

В пять утра Константин очнулся. Несколько минут бездумно рассматривал потолок, потом внимание отвлек скрип; больной кряхтя приподнялся на локтях и повернул голову к двери. Она чуть раскрыта, кто-то рассматривал его в щель.

Картограф хотел что-то сказать, но вместо этого раздался глухой кашель. Дверь отворилась, поспешно вошел матрос, за ним еще двое, последний прикрыл за собой, но не полностью, остановился возле, чтоб наблюдать за коридором.

Тот, что вошел первым остановился у койки, склонился над картографом, сказал тихо:

— Пора капитан. Все готово. Надо идти.

— Макс… — щурясь сказал Константин, заглядывая матросу за спину, — а кто там?

— Наши… Лем и Чирик. Пора капитан. Надо идти, — повторил он.

— Надо?.. Помоги встать.

— Вот так… ага… Давайте ногу сюда… Больно?

— Подай одежду.

Макс посмотрел по сторонам.

— Там, в шкафчике. И туфли внизу.

Константин еще не пришел в себя, и только глупо улыбался, когда его непослушные руки просовывали в рукава, а ноги в штанины; вяло хихикнул, когда на туфлях стали завязывать шнурки.

— Да брось ты… я сам…

— Это будет долго.

— Ну чего возишься, давай скорей, — прошептал Лем, — тот, что подглядывал в коридор.

Картограф вдруг насторожился.

— Макс, а отчего так тихо? Вы чего шушукаетесь?