— А чего зря шуметь? Мы всегда так… Мы народ не крикливый.

— Да.

— Капитан Рум, — сказал Чирик, — наверное, надо взять какие-то вещи? Документы там, карты какие-то, компас…

У картографа закружилась голова, его повело, пришлось снова лечь.

— Чирик, ты что-то спросил? Сейчас приду в себя… плохо соображаю.

— Я говорю, может, вещи какие взять, все равно пропадет, а так…

— Пропадет-пропадет. — Константин опять сел, посмотрел на матросов, но уже иначе; глаза стали осмысленными, злыми.

— А почему вы все здесь? Почему не внизу? А?.. Что с пятнадцатым? Держите или уже все?.. Макс!

— Пятнадцатый?

— Ну?!

Матросы стали переглядываться. Лем развел руками.

— Пятнадцатый? Капитан… какой пятнадцатый? Вы же приказали спускать шлюпки… Внизу никого… уже восемь часов… Мы Вас ждали, чтоб отплыть.

— Я приказал спускать шлюпки?

— Второй помощник, от Вашего имени…

— Этого не может быть, потому что я… — вдруг запнулся, в голове загудело, — потому, что…

"Вот оно!.. А вот это уже серьезно!.. А ну-ка выкрутись!.. А теперь, месье Рум, мы на тебя поглядим!.."

— Мушито?! — Константин вскочил. — Где он?!

— Отплыл… давно уже. Он и все наши.

Картограф сжал кулаки, скрипнул зубами. В каюте потемнело, тень большого облака, пестрого, цвета усыпанного пеплом мяса, поползла по шхуне, с палубы в воду, и дальше по пенному следу на многие, многие мили. Матросы опустили головы, им было страшно смотреть на своего капитана.

— Мы и подумать не могли, — тихо проговорил Макс. — Эрик сказал, что это ваш приказ. Чтоб не мешали, заменили всех на палубе: рулевого, вперед смотрящих, дежурных — всех. Спустили шлюпки, нагрузили.

— Что?

— Снесли весь провиант… Почти весь… Мушито сказал, вы догоните. Оставили Вам шлюпку. Он требовал, чтобы мы плыли с ним. Мы отказались. Ругался, но…