"Эти из новых, этих не знаю. Авантюристы, молокососы. Не понимают, итак уже по грудь в… хотят чтоб с головой накрыло. Оно конечно понятно: легких денег хотели, а тут… Пожара они боятся… не того боитесь… Кто ж верховодит?.."

Рум усмехнулся. — Вот он смельчак! Что-то в глазах двоится, — демонстративно протер глаза. — Отсюда не видно, вы держитесь за руки или нет?

Матрос смущенно посмотрел на товарища, после чего робко шагнул вперед.

— Я представитель временного матросского комитета "за жизнь". Сокращенно ВМК. В связи с чем, месье Константин, прошу учесть: в моих словах не единоличные требования, а мысли всего общества, — он помолчал, потом добавил: — Никто не хочет бунта, все хотят жить. Примите правильное решение, и команда всегда вас поддержит. А если нет, то… вы не оставляете ВМК выбора.

— И что будет, "если"?..

— Корабль идет на Береи, а с Вами или нет, тут уж…

— В Береях через неделю меня не будет, — иронично улыбаясь произнес Рум. — На пути в Тиру, где "Цесариус" будет через месяц, таких островов нет.

— Итак, это ваше последнее слово?.. Надеюсь, вы отдаете себе отчет… Ведь не только за себя расписываетесь, месье Константин, но и за капитана… за всех, кто ни с нами…

— А кто с вами? Я вижу двух испуганных неудачников, оглянитесь, господа приговоренные, с вами никого.

И те, что стояли рядом с картографом, и возле лодок, и дальше у мачт, все вдруг зашевелились, забубнили, и волна недовольства хлынула дальше, побежала по палубам, коридорам, каютам; Константин почувствовал дрожь в ногах, казалось, корабль резонирует от нарастающего, раскатистого гула. Под кителем, за поясом картограф нащупал пистолет, снял с предохранителя.