Шестеро сидели вокруг, как загипнотизированные, смотря на руки.

— Тьфу, черт! — выругался, тряхнув головой, Джек Японец. На самом деле он был не японец. И звали его, конечно, не Джеком. Но в их работе лучше было обходиться кличками, а не подлинными именами.

— Они нас, что, за нищих считают, что ли? Это, выходит, мы, великолепная семерка, будем на кого-то за еду работать?

— Ну, без еды тоже прожить нельзя, — задумчиво проговорил Джек Великан. Настоящий великан, особенно на фоне недокормленных с детства местных жителей. Два метра ростом, сто пятьдесят килограммов весом — и при этом не сало, не жир пустой, а самые настоящие мышцы. Он мог с рук стрелять из автоматического гранатомета — и только чуть покачивался, отведя назад одну ногу.

— Еда — это жизнь. А впереди у нас зима. Всего через месяц. Хоть и теплые тут края, но… Надо помнить еще и о погоде.

Это Джек Профессор. Его сразу так обозвали за очки в тонкой стальной оправе. Вот только в дальнейшем выяснилось, что очки эти с него снять можно только с мертвого. И в рукопашном бою он выступал всегда в очках. Никто из шестерых не мог с ним поспорить в искусстве походя сломать нос или оторвать ухо голыми руками.

— Вот! — Воробей на самом деле совсем не был похож на маленькую серую птичку. Он был повадками, манерными жестами, внезапными поступками и поворотами похож на какого-то киногероя. Кто-то и где-то смотрел кино — когда это могло быть, интересно? — и, увидев, Джека сразу сказал: "Во! Джек Воробей". Так оно и прижилось

— Вот! — повторил он, снова вставляя магазин, щелкая затвором, досылая патрон в патронник, ставя на предохранитель пистолет и опуская его в легкую набедренную кобуру. — Я, конечно, понимаю, что насчет денег — это очень плохая новость. Но все же — еда. И зима. Зиму тут пересидим — дальше двинем. А?

— Ты уже согласился? — тихо спросил из своего угла Джек Русский. Так его прозвали за полную безбашенность в бою, постоянное везение и еще умение пить виски и джин не разбавляя их разными тониками и содовой — просто стаканами.