Колька был здесь всего полгода назад, когда проходил медосмотр. Разница была видна сразу. Во-первых, все какие-то пришибленные стоят в этой очереди. Во-вторых, плакат большой прямо у входа, на котором жирно красной краской написано, что все, кто с температурой, по случаю эпидемии не стоят в очереди, а сразу идут на второй этаж, в сто тридцатый кабинет. И из репродуктора уныло раз за разом повторяли:
— Граждане с высокой температурой, с симптоматикой, не задерживаются в холле, а сразу проходят на второй этаж, в сто тридцатый кабинет.
И после короткой паузы — опять и опять таким же унылым голосом.
Если стоять в очереди, прикинул Колька, то к обеду, может, и достоишься. А тут, вон как, все для блага человека. Раз с температурой — на второй этаж. Температура была, когда выходил из дома. И поэтому он сразу пошел прямо. Те, что в очереди, старательно отворачивались и даже будто отодвигались. Хотя, куда тут двигаться? Битком народ стоит, просто битком. Окошко-то всего одно.
На втором этаже сто тридцатый кабинет был в самом конце, в торце коридора. К нему не было никакой очереди — всего один человек. Вот мигнула лампочка над дверью, он зашел. Теперь, выходит, будет Колькина очередь. Он присел на стул, отдышался, вытер вспотевший лоб.
Лампочка над дверью снова мигнула. Но ведь никто не выходил? Поэтому он продолжал сидеть, наслаждаясь передышкой и прохладой больничного коридора. Пока шел, его из холода в жар бросило.
— Ну? Кто тут у нас следующий? — высунулся из двери здоровенный врач в маске. — Ты? Проходи!
— А где этот, что до меня? — вслух удивился Колька.
— С температурой? Ломает? Слабость? Давай, давай быстро! — рявкнул врач.
Колька оглянулся на коридор, но никого на втором этаже не было, как в каком-то кошмарном фильме. Пусто и тихо, и отражение ламп в отмытом сером линолеуме. Но вот же, зашел человек в кабинет — почему оттуда не вышел? И вообще, что за дела, собственно? Если есть эпидемия, то где все заболевшие? Где очередь, наконец? Где врачебная суета, и где молоденькие красивые медсестры? Тишина и пустота в коридоре. И только двухметровый и широкий в плечах врач в маске.