— Умно, умно. Так и запишем с ваших слов. Писали ли вы рецензии на книги? Хвалили или осуждали их? Имели связи с авторами?

— Нет, нет, нет.

— И в разговорах не было такого, что вот та книга — дерьмо, а вот та — обязательна к прочтению?

— Что вы! После закона — ни с кем!

— Понятые, вы слышите? Подтверждаете?

Понятые покивали головами, подтверждая.

Ну, а что — я с соседями о книгах никогда и не говорил. Это правда. С ними — о другом.

Из спальной вышел незаметный штатский, положил перед инспектором толстый черный том, прошелестел:

— Под подушкой прятал.

Инспектор побледнел.

— Вы что, с ума сошли? Такое — держать дома! Знаете, какие суммы выставили семьи авторов нашему государству? Ну, нет… Это на моем уровне не решается. Придется вас задержать до выяснения и до расчета нанесенного вреда.

— Да какой там вред? — начал я.

— Дурачка-то не стройте. Какой вред. А вот — не полученная выгода за все годы. И вы — в числе тех, кто будет ее отрабатывать и выплачивать. Не государству же отдавать весь Резервный фонд за вашу небрежность!

Книгу уже упаковали в пластиковый пакет, поставили печати. Понятые расписались.

— Кстати, раз уж все равно с вами не закончили, придется и остальные книги проверить. И закон вы знаете. Если что — вы оплачиваете пересылку использованных экземпляров автору.

Ну вот… Предупреждали же меня друзья! А теперь… Ну, ничего. Все там встретимся.

Два наряда вне очереди

Развалины вдали дымились бетонной пылью, сворачиваемой легким ветерком в голубоватые жгуты. Когда все рухнуло, опять обнаружилось, что в швах цемент другой марки. Все обнаруживается, почему-то, обязательно только когда рухнет. А пока стоит, никто, выходит, и не ковырялся. Ну, стоит себе и стоит. Теперь вот горы щебня, плиты, завалы, торчащая арматура и блокпосты на дорогах.