Мои товарищи вертелись за партами, кричали и перебранивались. Несомненно, кража, совершенная во Дворце, волновала всех и восстанавливала одних против других. При моем появлении все повернулись ко мне, заранее уверенные в том, что мое опоздание связано со следствием. Моя беседа с инспектором полиции, по общему желанию изображенная мной в лицах, не вызвала ни у кого удивления. Оказалось, что полиция побывала дома и у Сорвиголовы, и, что было особенно странно, у Амио Долена, нашего первого ученика.

Мы обменялись мнениями и пришли к заключению, что следствие ведется среди учеников лицея Генриха IV, главным образом нашего класса. Мимоходом я спросил Жана Луну и Маленького Луи, были ли они во Дворце открытий. У меня отлегло от сердца, когда я получил утвердительный ответ; однако они взволновались, узнав, что инспектор проявил к ним особый интерес.

Наш учитель естествознания г-н Пароди ворвался в класс, как буря; даже не поднявшись на кафедру, он пригласил нас в парадный зал, где, сообщил он, директор выступит перед всеми учениками лицея Генриха IV.

В весьма относительном порядке мы пошли вслед за ним. На лестнице мы встретили учащихся Большого лицея, толпу, которая текла в зал, где обычно устраивались спектакли, происходили награждения и другие церемонии.

Мы встали, теснясь вдоль зеркал, а в глубине зала, где находились пюпитры для нот, расположился весь преподавательский состав. Вскоре проковылял, прихрамывая, наш директор г-н Дювивье. Он был, как всегда, одет в темный костюм, скроенный по образцу старинных сюртучных пар. Взобравшись на высокую эстраду (откуда наш учитель музыки дирижировал ученическим оркестром), он откашлялся и оглядел нас поверх своих очков.

Шум будто чудом стих.

Тогда директор обратился к нам с речью в старомодном, свойственном ему стиле, который — если верить старшеклассникам— свидетельствовал о его любви к Плутарху. Сначала он рассказывал нам о традициях лицея Генриха IV, о знаменитых людях, почерпнувших здесь основы знаний, которые они впоследствии обогатили согласно своему гению, об успехах и международном значении французской культуры.