Всякий, кто ближе учебника соприкасался с екатерининской эпохой, узнавал массу деталей, не укладывавшихся в заданную трактовку "золотого века российского дворянства". Вы вдруг узнавали, что именно Екатерина II думала о крепостном праве и какие мероприятия предпринимала для его ограничения. Сколько стоило восхваление "мудреца на троне" французскими просветителями в русских червонцах. Оказывалось, что Новиков был арестован вовсе не за просветительскую деятельность, а за тайные сношения с Пруссией во время второй русско-турецкой войны и за попытки привлечь к этим контактам наследника престола Павла Петровича, т.е. за то, что на современном языке называется "шпионаж" и "вербовка". Вы с отвращением обнаруживали, что вождь народной войны мог изнасиловать жену коменданта крепости на глазах у связанного мужа, а затем повесить его на глазах у поруганной женщины. Что в "Конституции" Н.И. Панина ни слова не говорилось ни о чьих правах, кроме прав высшего дворянства, что просвещенная Е.Р. Дашкова была суровой помещицей, а "пьяницы и дебоширы" Орловы строили для своих крепостных больницы и школы.

Ох уж эти подробности! Если их не замечать, то все в порядке. Если же позволить себе заметить, гору фактов, ни при каких условиях не лезущих в рамки традиционной схемы, то придется менять отношение к екатерининской эпохе в целом и к ее отдельным представителям в частности. Еще одна историко-психологическая опора для развивающегося сознания современного российского общества начала заметно формироваться. Проявлением этого процесса и стал "екатерининский бум" последних лет.