Особой ремарки достойно и замечание Радзинского о любви Алексея Григорьевича к кулачным боям. "Когда граф был помоложе, то и сам участвовал, - пишет автор, - Ох как страшились дерущиеся, когда в толпе страшно возникала исполинская фигура! И яростно бросалась в общую потасовку".

Мимикрия внутри чуждой культуры часто играет с художником злую шутку, можно досконально изучить обычаи, но ничего в них не понять, а Радзинский не потрудился даже хорошенько познакомиться с таким ярким народным развлечением как кулачные бои - для него это дикая свара мужиков на льду. Дело в том, что в "общую потасовку", называвшуюся, между прочим, на языке кулачных бойцов "свалка-сцеплялка", в отличие от других видов боя "стенки" и "поединка" - граф не бросался. Орлов предпочитал благородный бой "один на один". Алексей Григорьевич ввел в московские кулачные бои строгие правила, не позволявшие калечить противника, и организовал в своем доме школу кулачных бойцов, где проходили тренировки тщательно отобранных из московских мещан и окрестных крестьян атлетов.

Вот как описывает их посетивший орловскую школу в 70-х гг. XVIII в. английский путешественник Уильям Кокс: "В одно время между собой могли бороться только двое, на руках у них были одеты толстые кожаные перчатки... Положения у них были совсем иные, чем у борцов в Англии... Когда же иной боец своего противника валил на землю, то его объявляли победителем и тот час же прекращалась борьба этой пары... Иные из бойцов отличались необычайной силой, но их обычаи в бою мешали несчастному случаю, также мы не заметили переломов руки или ноги, которыми обычно кончаются бои в Англии". Справедливости ради скажем, что во время реальных, а не тренировочных боев, травмы, конечно, случались часто. Кокс с увлечением сравнивал приемы русского единоборства с английскими, он был очарован графом Орловым и его умением управлять огромной толпой собравшихся бойцов.