Тот переложил папку из под левого протеза под правый и приблизил свою маску к моему лицу.

- Видно, что-то у тебя все же не в порядке, потому что выглядишь ты ужасно.

- А ты сам... если бы на себя посмотрел!

- А что, чем-то вымазался?

Он вытащил из кармана прямоугольную картонку и погляделся в нее стеклянными глазами. Когда он выглаживал волосы куском расчерченной линиями жестянки, парик сдвинулся ему на маску лица. Райян тут же поправил его. Более всего меня изумлял тот факт, что он разговаривал нормальным человеческим голосом:

- Совершенно не было времени расчесаться.

- Ну а было время хоть раз оглядеться в вагоне или на улице?

- Слушай, в конце концов, ты скажешь, что ты имеешь в виду?

- Нет, это ты мне скажи, - завопил я, - ты их тоже видишь или нет?

Он перепугался.

- Что?

- Все эти чертовы декорации!

Он уставился в землю.

- Вижу, - сказал он после короткого раздумья. На нем была рубашка без единой пуговицы, навечно приклеенная к искуственному телу. - Да, честное слово, Карлос, я тоже их замечаю. А отвратные какие! И целыми днями человека преследуют.

- Не целыми днями, а только сегодня, с самого утра.

Он даже головой не пошевелил, только уселся под картонным забором на земле, посыпанной зеленым порошком, что издалека наверняка выглядело так, будто кто-то присел на подстриженом газоне. Внезапно он о чем-то вспомнил, покопался в портфеле и подал мне пустую бутылку из под коньяка. Я его не понял и, ни о чем не думая, опустил бутылку под ноги.

На отдаленной линии затарахтел поезд. Когда я вновь поглядел на Райяна, тот держал горлышко бутылки возле своих резиновых губ и двигал гортанью.

- Неплохой, - чмокнул он губами и отер их тыльной стороной ладони. Глотни-ка еще разок. Это тебя быстро поставит на ноги.

Вот это уже добило меня окончательно.

- Ты что, придурок, не видишь, что бутылка уже пустая?