Он направил стеклянные глаза на бетонный столбик - его роль исполнял картонный ящичек, на котором стоял предмет нашего спора. Если бы у него не было его неподвижной маски, можно было бы сказать, что Райян недоверчиво улыбнулся.

- Мы же только-только ее пригубили.

- Она была и остается пустой, - заявил я, повысив голос.

- Да ты что, такую бутыль в два глотка не опорожнишь. Карлос ты Карлос, баран ты, с утра уже и ужрался.

- Тогда я расскажу тебе все. Другого выхода нет.

- Интересненько, чего это ты еще насочиняешь...

- Ты и вправду не мог увидеть своей пластмассовой морды в листке бумажки, который принял за зеркальце, только вот я прекрасно ее вижу. Ты весь искусственный!

- Хочешь сказать, что я веду себя неестественно?

- Хуже!

- Или я неправильно понял твой туманный намек насчет коньяка?

- Да это же мелочь на фоне ужасающей истины. Ты что, сам не видишь и не чувствуешь, что все твое тело сделано из паршивой пластмассы?

- Так я клоун? Ты это хотел сказать?!

- У меня вовсе не было желания тебя оскорблять.

- Ясненько. Ты только назвал меня куклой!

- Другие люди, которых я встретил сегодня по дороге на работу, тоже были манекенами.

- Я уже догадываюсь, что ты сам в собственном видении единственный остался живым и настоящим. Когда ты буровил мне про декорации, это еще имело признаки какого-то небанального наваждения. Но теперь, когда выявилось, к чему ведут твои глюки, я совершенно не намерен эту бредятину выслушивать. Поищи для себя другого слушателя. А если будешь продолжать, так и знай, что я заеду тебе прямо в твою нахальную рожу.

Он поднялся, высосал глоток воздуха из бутылки, старательно заткнул ее и сунул обратно в портфель. Уходя, он бросил на меня долгий, ничего не выражающий взгляд. Что бы там ни было, в нем все же было нечто естественное, заставляющее меня думать, что под толстой искусственной оболочкой он продолжает нормально чувствовать и мыслить.