Так сцену покидали величайшие актеры. Но были и другие, тоже талантливые, но сошедшие с подмостков и доживавшие свой век на покое, с ностальгической грустью вспоминая былые триумфы. Им судьба оставила право на мемуары. Право во многом опасное, поскольку оно позволяло аккуратно подправить историю давно минувших дней и показать ее такой, какой хотелось видеть. Нечто подобное произошло и с Екатериной Романовной Дашковой, которая после долгих просьб гостившей у нее молодой ирландской подруги Марты Уилмот, начинает работу над "Записками", погружаясь памятью в театр времен своей молодости.
Эту особенность следует иметь ввиду, сравнивая мемуары двух Екатерин. Для Дашковой написание воспоминаний было своего рода мысленным возвращением старой примадонны на сцену, где она некогда блистала. Создавая их, княгиня как бы заново переживает прежнюю игру. Следовательно уже сама задача ее записок строго держит Екатерину Романовну в рамках созданного когда-то образа и не позволяет "отвлекаться" на все, что не укладывается в нарисованную картину.
Екатерина II писала свои мемуары хоть и в зрелые годы, но отнюдь не на покое, она все еще оставалась главной действующей фигурой на русском политическом Олимпе. Для нее окунуться в воспоминания значило не вернуться к прежней захватывающей дух игре, а наоборот -- на время выключиться из игры нынешней, отдохнуть, расслабиться. Так актриса, оказавшись в промежутке между актами у себя в гримерной, не прочь порассказать собравшимся там друзьям старый театральный анекдот, сообщив попутно, что было на сцене, "для публики", а что на самом деле творилось в тот момент за кулисами. Именно в эту щелку "отдыха по ходу действия" и проникает отмеченная одним из исследователей мемуаров императрицы А.Н. Пыпиным "избыточная откровенность" Екатерины II.