Театральность мира XVIII в., проявившаяся во всем -- от монументальных декораций к спектаклям и праздничных шествий до усадебно-парковых комплексов, выстроенных по принципам театрального разграничения пространства -- тонко почувствовали и отразили в своем творчестве художники объединения "Мир искусства": А.Н. Бенуа, К.А. Сомов, Е.Е. Лансере. Старый мир на грани крушения, Франция предреволюционной эпохи -- такая историческая параллель, проведенная Бенуа в циклах "Последние прогулки Людовика XIV" и "Версаль", была глубоко понятна современникам, людям начала XX в. Безмолвная красота парков и аллей, где на фоне серого неба движутся почти кукольные фигурки персонажей, достаточно одного порыва ветра, чтоб сломать величественную, но обветшалую декорацию. На Россию европейская культура барочного времени была "надета" раньше срока, поэтому обращаясь к теме русского XVIII в. Сомов и Лансере вовсе не проявляют затаенной грусти. Здесь театр жизни выглядит более естественно: смена декораций, зима и лето, пруд и каток, целующиеся за кустами-шпалерами парочки -- все куда юмористичнее и жизнерадостней, чем в Версале.

Куртуазная любовь

Кроме театральности жизни, а также потребности образованной дамы в обязательной "паре" -- как бы сценическом партнере, обеспечивающем героине на общественных подмостках некоторую долю независимости -- была еще третья составляющая, оказавшая глубокое влияние на феномен женской дружбы того времени. Это общая куртуазность культуры эпохи Просвещения.

Даже внешняя, представительская сторона жизни дворянского общества носила тогда заметный, часто специально демонстрируемый налет куртуазной игры, которой требовал принятый при всех дворах Европы французский этикет.