На всех, кроме Ришель. Но это, я думаю, объяснялось тем, что она секунду назад обнаружила белое пятнышко у себя на ногте и в данный момент изучала его, разглядывая со всех сторон, и ей просто было некогда думать о пустяках. Поэтому ожидать от нее какой-либо реакции было делом безнадежным, до тех пор, пока она не решит, грозит ли ей это пятнышко смертельной опасностью или нет.

Реакцию остальных можно было считать вполне удовлетворительной.

— Просто невероятно! — выдохнул Том, обретя, наконец, дар речи.

— Это точно! Но почему для такой важной работы ему понадобились именно мы? — удивилась Санни. — Разве мало профессиональных машинисток, которые…

— Он сказал, что не хочет иметь дело с профессиональными машинистками, — поспешила объяснить я. — Ему нужна наша команда. Он прочитал о нас в «Пере» — как раз вчера. Он говорит, что это, наверное, судьба.

— А он случайно не псих какой-нибудь? — засомневалась Санни. — С меня уже этих чокнутых хватит.

— О, Боже, какой еще псих! — возмутился Том. — Ты что, не поняла? Речь идет о писателе Эбнере Кейне! Величайшем…

— Величайшем? Да у него все в прошлом! — вмешался Ник. Поклонение кумирам всегда раздражало его. Особенно, если это был кумир Тома. — У твоего Эбнера Кейна уже давным-давно не было ни одной оригинальной идеи, — продолжал он. — И это всем известно. Ты читал рецензию на этот его шедевр «Клыки» в «Курьере»? «Новый Кейн — жалкое зрелище» — так она называется.

— Что я слышу! Неужели и ты читал «Клыки»? — вежливо осведомился Том.

— Разумеется, нет, — отрезал Ник. — Я такую ерунду не читаю.

— Вот именно, не читаешь, и этим все сказано. Так что лучше помалкивай, — процедил Том сквозь зубы, краснея от негодования.

Ник снисходительно улыбнулся своей особой, бесившей собеседников улыбкой и ничего не ответил.

Я заметила, что Элмо начинает терять терпение. В том, что Том и Ник подкалывают друг друга, нет ничего интересного. Этим зрелищем можно наслаждаться по двадцать раз на день триста шестьдесят пять дней в году.