Джо кинул какой-то странный взгляд на Патти и ушел от ответа.

– Крутые слова, мистер. По правде сказать, они немного отдают государственной изменой.

Доктор Шаффер мрачно выпил еще одну порцию Кровавого Крушителя.

– Тройное ура государственной измене, – спокойно сказал он, – плюс несколько приветственных возгласов заурядному саботажу… Это как раз то, чего не хватает этому миру – чуть-чуть доброго, чистого саботажа… Никакого насилия, Джо. Просто тихое уничтожение пары-тройки тысяч автоматизированных робото-фабрик. Тогда мы с тобой, как и все остальные, так сказать, “бывшие”, снова сможем работать.

Внезапно Патти встала. Они с Джо переглянулись. Доктору Шафферу показалось, будто они молча о чем-то договорились. Договорились о чем-то для него неведо­мом.

– Пойдем со мной, Эмми, – позвала она. – Оставим наших революционеров их мятежным речам. Я никогда не рассказывала тебе о своем секретном гардеробе? Пошли, посмотришь, чем я занималась последние шесть месяцев.

И взяв несколько озадаченную Эмили под руку, она вышла с ней из комнаты.

Доктор Шаффер пристально поглядел на своего приятеля.

– Кажется мне, – заявил он, – что кое-кто здесь ведет себя не особенно честно… я надеюсь. И не только в вопросе одежды, Я надеюсь, ты расскажешь мне, что все это значит, Джо… если, конечно… – он замялся и с горечью закончил, – если, конечно, ты мне доверяешь.

– Черт, – покачал головой Джо Гаррисон, наливая себе двойную порцию Кровавого Крушителя. – Это такая штука, что я и сам себе не доверяю… Но прежде, чем я втяну тебя в это дело по уши, надо убедиться, что наши мозги и впрямь работают на одной волне.

– Вполне разумно. Понеслись!

– Первое утверждение: Мы полагаем, что девяностопятипроцентная автоматизация – это несколько больше, чем требуется для нормального человека.

– Согласен.

– Второе утверждение: Мы хотим свободы не только в отдыхе и развлечениях, но и в работе.