– Согласен.

– Третье утверждение: Мы хотим зарабатывать себе на жизнь. Мы хотим своим трудом добиваться уважения к себе. Нам не нужна благотворительность… даже в размере двадцати тысяч долларов в год.

– Согласен.

– Четвертое утверждение: Мы оспариваем право Государственного Департамента объявлять какие-либо принадлежащие нам вещи, и вообще любую нашу собственность, устаревшей. Кроме того, мы оспариваем право данного департамента на существование.

– Браво! Бис!

– Пятое утверждение: Мы хотели бы сломать эту систему. Сломать ее безболезненно. Сломать и начать все сначала… но пока что никто не знает, как это сделать.

– Согласен.

– Шестое утверждение: Мы отвратительные, антисоциальные бунтовщики… слишком извращенные, чтобы наслаждаться благами нашего прелестного, восхитительного мира.

– Принято единогласно.

Джо глотнул Кровавого Крушителя и икнул.

– Отлично… Джеймс Эддингтон Шаффер, я избираю вас настоящим, подлинным, истинным беженцем. И немедленно приговариваю вас к столетней транспортации… в сторону прошлого.

– И снова единогласно, – кивнул доктор Шаффер, – но только что ты, черт возьми, имеешь в виду?

Джо усмехнулся и поднялся, отшвырнув ногой стул.

– Следуйте за мной, гражданин беженец. Я разработал способ бегства, – и с этими словами он повел недоумевающего доктора Шаффера в гостиную.

Здесь он вошел в трубу и спустился в игровую комнату.

За время своего вынужденного безделья доктор Джозеф Гаррисон, в прошлом директор департамента суб-атомной физики в Американ Солар Энджинз Инкорпорейгид, обратил свой гений на переделку игровой комнаты в точное подобие бара девятнадцатого века. С несколькими интересными дополнениями.

– Плевательница, опилки на полу, настоящее газовое освещение, – с гордостью демонстрировал он. – Только напитки не подлинные… Ну, как тебе здесь нравится?