– Дорогая, – доктор Шаффер поднялся на ноги. – Ты только никому об этом не говори, но пятница, тринадцатое – это сегодня.

– Доктор Шаффер, – укоризненно провозгласил ауто-глашатай, – Ваш гость ждет.

С видом христианского мученика, направляющегося на свидание со львом, доктор Шаффер вступил в трубу и быстро спустился в гостиную. Входная дверь автоматически открылась, как только он к ней подошел, и Крушитель, весело помахивая футляром для виолончели, вошел в дом.

– Доктор Шаффер? Здрассе… Ну, док, так вот и мы с моим молоточком. Опять вот у вас. Во время-то летит, а?

– Действительно – с горечью в голосе удивился доктор Шаффер. – Это мой любимый кошмар, и он уже и так затянулся.

– Ха-ха-ха! – загрохотал Крушитель. – Здорово мы с вами калякаем!

Он открыл свой футляр от виолончели и вынул оттуда четырехфутовый, как и предусмотрено инструкциями, молот. Взмахнув им на пробу несколько раз, Крушитель начал оглядываться в поисках первого Устаревшего Предмета. Вскоре он обнаружил его в лице комбинированного барометра, календаря и авто-списка памятных дат, висевшего на стене в холле уже более пяти лет.

– Эта вот штука, она разговаривает? – подозрительно спросил Крушитель.

– Нет, но это английская модель, – без особой надежды на успех пустился в объяснения доктор Шаф­фер. – Мы здорово к ней привязались…

– Очень жаль, – печально сказал Крушитель. – В правилах чё сказано? Должон говорить – и точка!

Он сильно размахнулся… Медь погнулась, стекло зазвенело, дрожащая стрелка скакнула на “Великая Буря”. Календарь в то же время выдал первое января двухтысячного года после рождества Христова, а автосписок памятных дат услужливо подсказал, что сия дата – 109-я годовщина со дня рождения бабушки доктора Шаффера по материнской линии.