– Долгих лет вам, мамаша, – пробормотал Крушитель.
Включив карманный магнитофон, он продиктовал в расположенный на запястье микрофон:
– Жилец: Бульвар Надежды, 793. Предмет: барометр, одна штука. Владелец: Шаффер Джеймс Е.
Отключив магнитофон, он укоризненно пробормотал доктору Шафферу:
– Вам, док, надо вот шагать в ногу со временем. Вот. Старый хлам, он антисоциален… Покиньте нас, как сказал поэт, новое пастбище нас ожидает.
И, слегка подтолкнув доктора Шаффера своим символическим молотом, он вслед за хозяином дома прошествовал в гостиную. Его глаза горели.
Первым делом он обратил свой хищный взор на телевизор – тридцатидюймовый экран с трехмерной стереофонической системой, встроенным баром для коктейлей и распрыскивателем бальзама для усталых глаз.
– До-ис-то-рический! – с грустью в голосе объявил Крушитель. – В расход его, Док! Хорош твоей хозяюшке глазелки портить, пялясь на эту рухлядь.
– Послушайте, – резко запротестовал доктор Шаффер. – Я лично люблю как раз тридцатидюймовый экран. И моя жена тоже. Кроме того, этот телевизор великолепно работает вот уже несколько лет. Мы принимаем на нем все программы Евровидения – Лондон, Париж, Рим!
– Подумать только! – Крушитель даже немного удивился.
С холодом в сердце ошарашенный доктор Шаффер наблюдал, как молот навис над ореховым корпусом. Неторопливо, с видом настоящего знатока Крушитель выбирал точку удара. Почти любовно молот опустился на купол фото-электронного дистанционного управления. С грохотом купол и катодная трубка лопнула. Доктор Шаффер пребывал в состоянии шока.
– Аминь, – пробормотал Крушитель и немедленно сделал запись о шафферовском телевизоре. Затем с быстротой молнии он расправился с Митти Миджит кондиционером 1989 года и даже с устаревшим электронным котом-пылесосом, кравшимся у них по пятам и подбиравшим мелкий мусор.
– Порядочек. – заявил Крушитель, вновь возвращаясь от своего магнитофона к сцене разрушения. – Теперь, вот, спаленку-дремотинку посмотрим. Лады, док?