Н. проверил арсенал и заскучал. Киллеры от Якудзы должны были прийти за его головой не раньше одиннадцати, от конкурирующей русской мафии – в двенадцать, от спецслужб – и того позже. Но жужжащие в воздухе комнаты электронные шпики уже появились. Нечаянно вдохнув одного, Н. поперхнулся и долго кашлял. Настроение упало ниже некуда – прямо хоть беги под зеленый дождик. Однако умирать было рано: надо было выжить и доставить сыворотку в подпольный вирус-центр не позднее семнадцати часов, иначе уже в восемнадцать охватившая человечество пандемия вступила бы в новую, неостановимую фазу…»

«1 февраля 2100 года Н. проснулся и сразу побежал на поиски пищи. Его подвижный нос старательно вынюхивал съестное, черные глазки-бусинки проворно бегали по сторонам. Короткий, наполовину отгрызенный в драке голый хвост тащился за ним по кучам слежавшегося в плотный субстрат мусора. Один раз почудился запах незнакомой самки, но сейчас Н. интересовался только пищей. Он не знал, что это место некогда называлось пригородной свалкой, и не задумывался, почему в последнее время здесь стало голодно. И уж конечно, его примитивный мозг не могла посетить мысль, что он, заурядный пасюк, имеет шанс продолжить себя в потомстве вплоть до появления спустя пятьдесят миллионов лет нового вида разумных существ, что придут на смену бесповоротно вымершим двуногим. Если, конечно, он найдет пищу, а затем отыщет самку…»

«1 февраля 2100 года никто не проснулся, поскольку железобактерии, обитающие на дне глубоководного желоба Кермадек, не умеют спать, а более высокоразвитых существ на планете Земля давно уже не осталось».

И так далее, и тому подобное. Можно дойти и до сто первой рассказки, столь же фантастической, сколь и неоригинальной, но, кажется, уже и так понятно: о будущем нельзя уверенно сказать решительно ничего, кроме того, что оно когда-нибудь станет настоящим, а затем прошлым. Но прежде от него нечувствительно отпочкуется новое будущее. Оно ведь, будущее-то, размножается непрерывной вегетацией…