Отец (хором): Ударь!

Сын (не решаясь, с кочергой, поднятой над головой): Но подумают, будто я сумасшедший. Они будут считать, что зависть помутила мой рассудок.

Отец (снова в роли Леонардо): Вздор! Скажут просто, что ты избавил мир от непрофессиональной мазни. Уничтожь нас!

Сын (аргументирует): Непрофессионально - это слишком сильно сказано. Они совсем не дурны.

Отец (польщен): Ты считаешь, что моя работа не лишена профессиональных достоинств?

Сын (хмурясь): Сейчас мы бросимся в другую крайность.

Отец: Уничтожь нас!

Сын (поднимает кочергу, но опять колеблется): Есть еще одно но. Мама никогда не простит мне этого.

Отец: Не вмешивай сюда мать!

Сын: Почему бы нет? В том случае, если ты действительно хотел быть преданным забвению, почему не попросил мать помочь тебе в этом? Отдать твои изображения людям, способным их уничтожить, или хотя бы сделать твою жизнь более интересной?

Отец: Сын, я никогца не смог бы объяснить все это твоей матери. Общение с моими портретами только больше отдаляло ее. Она была так близка мне и в то же время так далека. Я пытался говорить с ней, но она не слышала меня. Только ты наконец услышал меня. Я говорю тебе. Уничтожь нас!

Отец (в роли Дон Жуана, зовущий из студии): Подумай о пылком, стремительном волоките, заключенном в ледяную статую. Три девушки промелькнули за десять лет! Уничтожь нас!

Отец (в роли Леонардо да Винчи): Ты всегда боялся любого поступка. Настал твой черед. Твой шанс! Уничтожь нас!

Отец (в роли Пер Гюнта): Мне необходимы суровые испытания. Уничтожь нас!

Отец (в роли Бетховена): Разрушь этот диссонанс!

Отец (в роли Иоанна Богослова): Ускорь Апокалипсис!

Отец (приглушенный хор фотографий): Раскромсай нас, сожги нас. Разрушь нас!