Да для нас такая информация жизненно важна. Но в этих структурах у нас пока нет ни одной зацепки. А она нам нужна позарез!.. Но ведь и там не дураки сидят, и уж надежных учеников среди отобранных будет сто процентов: не сомневайтесь, в биографии любого поступающего выявят все сомнительные моменты. В третьих, не забывайте, что до сих пор мы внедряли семнадцати-восемнадцатилетних парней, которые уже знали вкус денег и были, так сказать, воспитаны нами основательно. А здесь мы будем иметь дело с двенадцати-тринадцатилетним мальчишкой, характер которого еще не сформировался. Даже если мы займемся с таким мальчишкой и все уладим с его родителями, он попадет в школу и там его смогут запросто перевоспитать, и тогда вся наша работа пойдет насмарку. Двенадцать-тринадцать лет как раз такой возраст, когда человека можно вылепить. Режим у этой школы наверняка будет закрытый, поэтому влиять на нашего «выдвиженца» мы не сможем, наше влияние на него будет минимальным. И в-четвертых… В-четвертых, сам полковник Осетров. Уж я-то знаю, насколько он въедлив и неподкупен! Если его призвали из отставки, то, значит, затевают что-то очень важное…

— Призвали из отставки, потому что делают на него ставку! — гоготнул Прокоп.

— Вот именно! — живо отозвался Павел Юрьевич. — Значит, проблема еще и в том, чтобы полковник не вздумал совать свой нос в некоторые дела!.. Вот видите, мы имеем четыре проблемы, и одна труднее другой. Но тем интереснее задача!

— Вот и возьмемся за нее, — сказал Геннадий.

— Обязательно, — кивнул Пал Юрич. — Тем более что у меня уже есть несколько идей.

Глава первая

Полковника призывают из отставки

(Рассказывает полковник Осетров)

Будем знакомы. Я — Осетров Валентин Макарович, полковник, сорока девяти лет. Здесь, конечно, к слову «полковник» сразу надо бы добавить, что «в отставке», и что полковник не чего-нибудь, а ФСБ (вернее, КГБ — Комитета государственной безопасности, так называли ФСБ в прежние времена).