- Тетка… Работает у нас… Но, как говорит папа, не очень утруждает себя.
В это время опять раздалось странное злое бормотание.
- Кто это? - Одик почувствовал легкую дрожь в теле: после ночных выстрелов он был немножко настороже.
- Индюки. Идем, покажу.
Виталик повел Одика по дорожке, посыпанной морским гравием. То и дело наклоняя головы, стукаясь лбами о плоды зеленых еще гранатов и абрикосов, подлезая под виноградные лозы, обходя ароматные клумбы с цветами, они пришли в конец сада. Там в загончике из проволочной сетки расхаживали индюки. До чего же это были отвратительные создания! Не лучше кондоров, питающихся падалью. Ходят надменно, шеи голые, розоватые, а под клювом болтается какая-то красная сопля. И, судя по их неприятному скрипящему бормотанию, они были недовольны решительно всем в этом зеленом благоухающем мире.
- Они очень хрупкие и нежные, - сказал Виталик, - за ними надо следить.
Вынырнув откуда-то из-за деревьев айвы, к ним подошла кособокая старуха в черной юбке и грязной кофте, из драных рукавов ее торчали голые локти.
- Здравствуйте, - сказал Одик и посмотрел на Виталика.
- Почему ты плохо убрала загон? - спросил мальчик. - Вокруг помет, и вода уже на самом дне… Ведь папа тебе говорил.
- Сейчас уберу. - Тетка с пустым ведром пошла к крану. Из старых брезентовых туфель мелькали в продранных чулках пятки.
- Это Пелагея? - шепотом спросил Одик. - Чего она так ходит?
- Спроси у нее. Ты когда-нибудь летал на вертолете?
- Нет.
- А я несколько раз. Вдоль побережья. Говорят, это совсем неопасно. Папу пригласил капитан ледокола "Витус Беринг".
Одик с уважением смотрел на него.
- А-а… почему капитан?
- Потому что папин дом отдыха называется "Северное сияние" и принадлежит полярникам…
И Одик узнал, что их здравница чуть ли не самая богатая на всем побережье: у каждого отдыхающего отдельная комната, кормят обильно и разнообразно и культурный досуг отдыхающих проходит на высоком уровне - ни один столичный артист, гастролирующий по югу, не минует "Северное сияние", потому что их тут не обижают…