А теперь, когда Ее Величество Снежная попала в лапы к Зубу и его шайке…

В глазах у Быстрого заблестели слезы.

(Некоторые люди думают, будто лошади не умеют плакать. Но это неправда. Впрочем, они никогда не плачут при людях, потому что считают, будто те недостойны видеть их слезы.)

Больше всего на свете Быстрому хотелось лечь сейчас где-нибудь на травке под березами и заснуть. Укрыть голову крылом и забыться тяжелым сном — успокоиться, отдохнуть, набраться сил.

Вот и лесные русалки, то и дело сверкавшие серебристой чешуей среди ветвей Мшистого Леса, через который лежал путь Быстрого, дружно уговаривали его сделать привал:

— Отдохни, Быстрый!

— Ты заслужил это!

— Тебе нужно поспать, Быстрый!

— Иначе ты свалишься замертво!

— Остановись! Мы дадим тебе молодого овса. Мы нарвем для тебя сочных водяных лилий… Ты же любишь водяные лилии?.. — вкрадчиво нашептывали русалки.

Но Быстрый не слушал их — Снежная учила его не доверять лесной нежити. Он гнал прочь мысли об отдыхе.

"Я должен бежать! Должен сообщить всем! Рассказать им, что случилось со Снежной! Мы должны спасти царицу, пока волки не утащили ее в Черный Город!" — твердил себе Быстрый.

В пути он встретил долгожданный рассвет. Но конь даже не остановился, чтобы поздороваться с солнцем, как это было принято у лошадиного народа.

Он скакал, не останавливаясь, шесть с половиной часов. Пока не прискакал в Хрустальное Копыто, столицу Царства Лошадиного.

— Советник Игогоний! Советник Игогоний! — кричал Быстрый, не без труда поднимаясь по крутым ступеням дворца.

— Что тебе, Быстрый?

— Ее Величество похитили! Волки настигли нас возле Змеиного Ущелья и захватили Снежную в плен! — выпалил Быстрый и лишь потом сообразил, что Советнику Игогонию, самому главному Советнику Царства Лошадиного, следует поклониться.