5.

Чтобы читателю стало понятно произошедшее в тот страшный день в городе К..., мы должны вернуться несколько назад во времени и перенестись в смешанные леса, простиравшиеся по суглинистым почвам области на сотни километров. Лесник Петр Ильич Понышкин, в болотных сапогах, брезентовых штанах, ветровке и шапке-ушанке, с двустволкой за плечом, шагал напролом через папоротники и прочий подлесок по широкому лосиному следу. Старое животное, прошедшее здесь не более получасу назад, волочило задние ноги, вспахивая землю копытами, и, хотя крови на листьях не было, Петр Ильич явственно различал, что оно смертельно ранено. Больше ничьих следов видно не было, и опытный лесник недоумевал, что же могло произойти. На браконьеров непохоже... Он спешил, надеясь застать сохатого еще живым. Он нашел поверженного гиганта в кустах почти у самой обочины Боряевского тракта; казалось, умирающее животное из последних сил пыталось дойти до человека, словно надеясь на его помощь, но эти последние метры оказались для него роковыми. Его мосластые ноги судорожно подергивались. Влажные от пота живот и пах стали прибежищем для тысяч и тысяч комаров, а ноздри, губы и глаза были покрыты сплошной серовато-рубиновой сосущей массой. Если и было на всем свете что-то, способное тронуть суровую и нелюдимую душу нашего лесника, то лишь страдания могучего животного. Он опустился на колени перед умирающем лосем и обтер рукавом копошащуюся массу с его морды. Помочь лесному великану было уже ничем нельзя. Глаза лося вытекли, и мозг торчал наружу. Словно почувствовав грубоватую человеческую ласку, лось вдруг издал глубокий вздох, все конечности его задрожали в последней судороге... и он затих. Петр Ильич поднялся на ноги и, повернувшись, пошел в обратном направлении по следу раненного животного.