Пять часов полета показались кардиналу пятью годами. В Иерусалиме он едва дождался, пока для охраны раздобудут джип – визит не был заранее согласован. Подъезжая к деревне, Вито уже кусал губы.

И первое, что он увидел, – пастухов, с криками и воплями разгонявших огромное стадо коров. Машины с трудом пробились к воротам.

– Что здесь происходит? – срывающимся голосом спросил кардинал, выбравшись из «Мерседеса».

Хукер, ожидавший его у подъезда, дрожал мелкой дрожью.

– Мы не знаем, падре. Это продолжается с тех пор, как… С самого рождения.

Вито с силой втянул воздух.

– Что продолжается, Хукер? – спросил он, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

Американец уронил зажигалку, пытаясь закурить, поднял ее, уронил снова. Отбросил сигарету.

– Животные, падре. Они тянутся сюда со всех деревень. Стада покидают поля и ломятся к нам, лошади в стойлах безумствуют…

– О чем вы говорите?! – голос кардинала сорвался на визг.

Хукер беспомощно развел руками.

– Мы не понимаем.

– Где Йоханнон? Где он?!

– Здесь, падре. В лаборатории.

– Я хочу его видеть! Немедленно!

Хукер кивнул.

– Да, падре. Он тоже очень хочет вас видеть.

Барак Йоханнон бен Малахи был бледен, и это сразу лишило кардинала желания кричать. Вито молча подошел к генетику, и тот, к полной неожиданности всех присутствующих, опустился на колени и поцеловал край алой мантии.

– Вижу, ваше неверие пошатнулось, – натянуто произнес кардинал.

Йоханнон сглотнул.

– Падре… Я не знал. Я не верил ни на секунду, но… то, что происходит…

– Расскажите мне все. Исповедуйтесь.

Йоханнон содрогнулся.

– Я клонировал сына божьего, падре.

– Об этом я догадался, – Вито глубоко вздохнул.