— Я права. Или на удовольствие, или на разрушение. Все достижения вашей цивилизации вы направляете на уничтожение себе подобных. И все те речи о гуманизме и сострадании, которых я наслушалась, — пустой звук. Животные тоже жестоки по своей природе, но они хотя бы не лицемерят. А все, что создаете вы, либо пошло, либо смертельно опасно.

— Ну, знаешь ли! — Я не находил слов от возмущения. — А искусство, живопись, архитектура…

— Я не очень понимаю ваше искусство и не вижу в нем особого смысла, чаще всего это тоже подделка, копия.

Если бы здесь был Лис, он показал бы этой самоуверенной хризантеме, как оскорблять святое искусство. Дискуссии на подобные темы он может вести часами, ни разу не сбившись, а я вовсе не собирался отстаивать интересы человечества, единственным моим желанием было приятно провести вечер.

— У меня такое чувство, что ты не очень любишь людей.

— Я к ним совершенно равнодушна.

— Так какого черта ты поехала со мной в ресторан?! Зеленоватые глаза внимательно осмотрели меня, взмахнув густыми ресницами.

— Ты сердишься?

— Да, сержусь. Я всего-то хотел узнать, есть ли у меня хоть какая-то надежда на интерес с твоей стороны, а ты начала философствовать о порочности всего человечества, причем в присутствии представителя. Это, по меньшей мере, бестактно.

— Извини, если я тебя обидела.

— Зачем тебе мое извинение, если ты не чувствуешь себя виноватой?.. Ладно, мне пора.

Она поднялась следом за мной.

— Ты уходишь?

— Да. Всего хорошего. Спасибо за ужин.

— До свидания.

Я последний раз окинул взглядом ее стройную, гибкую фигуру, задержался на мягких, волшебных губах и вышел, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

Пока я добирался до дома, досада моя значительно поутихла. Похоже, я очень постарался, чтобы поставить себя в дурацкое положение… и поцелуй еще этот.