Потом, в знак дружбы, Айвен вытащил бутылку водки с красным перцем и одновременно включил в сеть странный прибор, именуемый в русском народе "кипятильник". С помощью этого прибора он за две минуты заварил крепчайший чай. Попытался разлить его по пластмассовым стаканчикам, стоявшим в ванной, но они почему-то обмякли и опустились бесформенными кусочками пластика на стол. Пришлось вытирать стол полотенцем и еще раз включать в сеть "кипятильник". Вторая заварка чая была более удачна - Айвен использовал вазу, выкинув из нее заботливо поставленные кем-то свежие розы.

Полчаса спустя мы оба были пьяны.

Пошли на набережную.

По дороге Айвен бросился на шею какому-то герою из африканской армии. Потом извинился. Сказал, что обознался. Наверно в такой ситуации действительно легко обознаться.

Море немного штормило. Заунывно кричали чайки. На пристани висело объявление об отмене рейсов прогулочных катеров.

Айвен чуть не прослезился с досады.

- Я, - сказал он, - потратил полтора года, чтобы совершить подвиг и попасть сюда, а здесь из-за всякого пустяка отменяют рейсы прогулочных катеров!

- Полтора года?! - удивился я.

- Ну да! - подтвердил он. - У нас же это страшно сложно! Надо было записаться в очередь желающих совершить подвиг. Я был в этой очереди тысяча восемьдесят третьим. А у нас ведь совершение подвига или двух еще не делает тебя героем... Сначала надо написать рапорт командиру подразделения о твоем желании совершить подвиг, заполнить бланк в трех экземплярах с приблизительным описанием будущего подвига и если документы утвердят, тогда ты получаешь звание под-героя и все уже обязаны создавать тебе условия и возможности стать настоящим героем...

У меня не было слов, чтобы выразить свое отношение к этой странной русской системе.

- Так-то! - Айвен кивнул головой, осознав, должно быть, мое усилившееся уважение к нему.

Я был более, чем поражен, но вскоре мой дар речи вернулся и наш дальнейший разговор был посвящен уже другому - возможной войне с военными силами инопланетян.