- Да, - согласился я.

"Балерина" улыбнулась. И даже улыбка в этот момент у нее была другая.

- У вас должно быть очень необычное имя?! - обратился я к ней.

Ее взгляд коснулся моих глаз. Сразу показалось, что в кафе стало жарко.

- Нет, - сказала она. - Совсем обычное - Ирина.

- Русское?!

- Нет, - она покачала головой. - Имя не может принадлежать одной нации.

Интересно, а я всегда полагал, что лишь очень умные мужчины и самые красивые женщины являются достоянием всего человечества, а не какой-либо нации. Может действительно красивые имена тоже входят в этот список.

- Вы можете со мной не соглашаться! - произнесла Ирина.

- Нет, я очень хочу согласиться с вами, - я смотрел ей в лицо и привыкал к ее взгляду.

Взгляд зеленых глаз в какие-то моменты становился очень твердым и сильным, выдержать его было нелегко, особенно если в нем не светились искорки улыбки.

Мы разговаривали. Моя рука время от времени машинально двигала по поверхности столика пустую кофейную чашечку на блюдце. Ее пальцы иногда дотрагивались до ножки широкого бокала, тоже пустого, со следами съеденных взбитых сливок и без следов губной помады. Почему я обратил на это внимание?! Наверно мое детство в Америке видело в разных бистро и кафе множество чашечек и стаканов с этими красными отпечатками женщин и это всегда заставляло меня с опаской и настороженностью относиться к слабому полу. В тот момент я поймал себя на радостном чувстве облегчения оттого, что Ирина не оставляла красный след на краешке бокала. Не все можно объяснить, особенно, если оно связано с детством и тогдашним восприятием красочного мира, который имеет привычку становиться тусклее с прожитыми смотрящим человеком годами.

- Я чувствовала, что мы больше с ним не увидимся, - рассказывала Ирина историю своей жизни. - Хотя он так обещал вернуться... Он наверняка делал все, что мог, но я почти уверена, что среди живых его больше нет...