Мой сосед, с которым я не перебросился и словом, поворачивается ко мне и тычет мне пальцем в грудь:

–Если вы займете эту позицию, то каким образом согласуете вы ее с известным решением, взять хотя бы для примера…

А бронштейнисты-троцкисты завладели микрофоном и пытаются провести свою резолюцию по Уганде и Родезии.

Наконец восстанавливается подобие порядка, и кто-то предлагает аккредитацию бульб решить всеобщим голосованием. “Аккредитацию как кого? – интересуются из зала, – как делегатов или как евреев? Их приняли как делегатов, а кто мы такие, чтобы судить о евреях?”

“Я принимаю их как евреев в религиозном отношении, – раздается голос, – но не в биологическом”. “Это что еще за биологическое отношение, – кричит делегат с другого конца зала, – вы имеете в виду не биологию, вы имеете в виду расу, вы расист!”

Ясно: сколько делегатов, столько и мнений. А председатель, там, наверху, стоит и не знает, как поступить.

Вдруг один из бульб забирается на платформу, берет маленьким щупальцем микрофон и шепчет в него:

– Модэ ани л'фонэха.

Сам по себе перевод этой строки ничего особенного не означает: “Вот стою я перед Тобой”. Но какой еврей не будет ею тронут? “Модэ ани л'фонэха”,– в молитве обращается еврей к Богу, благословенно Имя Его. И это мы слышим сейчас в зале.

Не надо разговоров о расе, говорит бульба, не надо разговоров о религии, не надо разговоров о философии. Я утверждаю: я еврей по существу и по духу.

Как евреи, принимаете вы меня или отвергаете? Никто не может ответить.

Конечно, все это нисколько не приближает съезд к Израилю, к возвращению из Третьего Изгнания. Но, с одной стороны, ясно, что от вопроса не отмахнуться, а с другой – что пора его решить. Надо только выяснить: что же такое в нашу космическую эпоху представляет собой еврей?