Катя делала вид, что всецело занята лошадью и дорогой. А сама нет-нет да и посматривала через плечо на приезжего мальчишку. «Вот какой! — думала она. — Городской! Книжек целую пачку везёт и молчит всё время — умный, значит. И лыжи везёт — спортсмен, значит. Умный и спортсмен! Чего же ещё желать!» И Катьке хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы мальчишка обратил на неё внимание, но ничего подходящего она придумать не могла и только досадливо прикрикивала на лошадь.
— Никак землемер бегит! — сказал дед, настораживаясь. — А ну, Катерина, придержи! Землемер и есть!
— Здравствуйте! — Из-за деревьев показался высокий худой человек. На плече у него была тренога с каким-то прибором. — Как хорошо, что я вас встретил, а то уж думал, совсем пропаду. Ноги промочил. Тут это болото чёртово. О господи… — застонал он, заваливаясь в телегу и стаскивая валенки. — Всё напрочь мокрое!
— А мы сейчас, сейчас… — хлопотал дед, стягивая с плеч тулуп. — Во, ноги-то в овчину заверни. Что ж ты по болотине-то ходишь?
— Трассу, трассу кладу, — сказал землемер. — Будем здесь канаву копать для осушения.
— А ну-ко! Вот у меня водочка есть! Давай и внутренне и наружно! — дед вытащил из кармана телогрейки бутылку. — Давай ноги-то разотру… Так, говоришь, осушать будете? Хорошо! Взялися! — приговаривал дед, растирая землемеру посиневшие ноги. — А то всякие пустыни да тундры осваивают, а своя-то коренная русская земля гибнет без присмотру. Ведь, милай, это вот, — он обвёл рукой вокруг, — это земли-то хорошие, раньше-то ведь мы их пахали. Я ещё пахал, а потом всё заболотилось… в Раскольниковом болоте ключи бьют и всё заболачивают.