Совсем растрогался Петька, а когда начал шарить по карманам в поисках платка, чтобы утереть оттаявший нос, то такого предмета в куртке своей не обнаружил. «Вот незадача!» — подумал он. И тихонечко пошёл в сторонку, чтобы там как-то утереться. У леса он неожиданно откопал платок в кармане пиджака. «Нормально!» — обрадовался Петька и замер.
Прямо перед ним под заиндевевшей елью стоял огромный человек без шапки. Иней тихо опадал на его чёрную с проседью голову. Он стоял неподвижно. Глядя куда-то поверх Петькиной головы, словно рассматривал что-то, только ему одному видимое. Руки в кожаных галицах неподвижно лежали на ружье, перекинутом через грудь, и слезы блестели на густой кудрявой бороде.
Петька не удержал равновесия и сел в сугроб. А когда поднялся, никого под елью не было. Только с верхней ветки медленно сыпался иней…
— Это он! — решил Петька. — Это он — Антипа Пророков!
Глава одиннадцатая
МАТРЁШКА ДА РАСПИСНАЯ ЛОЖКА
Вечером раскрашивали дедовы изделия. Дело было весёлое! В глиняных плошках дед развёл приготовленные по своим рецептам густые краски, достал бутылку светлого лака. Рисовать уселись все. Бабушка и Катя взялись расписывать цветами фартуки матрёшкам, дед тоненьким пером обводил рисунок. А Петька выпросил себе на пробу одну корявую матрёшку.
— Раньше, — рассказывал дед, — мы больше по крупной части промышляли. Бочки там, по плотницкой линии чего… А посуду как вывезем на ярмонку, пока староверы свою не привезут — покупают, а как они со своим товаром приедут, так на нас никто не глядит! Словно нас и на ярмонке нету. Они вишь золотую посуду делали…
— Как золотую? — подскочил Петька. — А где они золото брали?
— Да не из золота! Деревянную! Только они её так расписывали да закаливали сколько раз в печи, в жару, да ещё как-то… Она золотой и гляделась. Ну-ко погоди, гдей-то у меня ложечка сохранилась…