— Встань с полу! — сказал отец, выходя из ванной. — И когда ты только поумнеешь? Скоро меня перерастешь, а всё одни шпионы в голове…
— Пап! Я придумал: ты поезжай, не волнуйся, я и один тут проживу спокойненько до маминого приезда.
— Благодарствую! — Отец даже поклонился в пояс. — Спокойненько. Мы с твоим «спокойненько» уже горели и два раза делали ремонт соседям. Забыл, как ты наводнение устроил?
— Ну, да это когда было…
— В прошлом году. Когда вы с Панамой водоём изобретали. Забыл?
— Ну я могу, например, и на Кавказ поохать… — примирительно сказал Петька. — Ничего страшного, слаломом подзаймусь.
— Шею сломаю… — подсказал отец.
— Стобой не договоришься! — вздохнул Петька. — Я хочу как лучше, а ты меня слушать не хочешь! — Он уселся на диван и независимо глянул на отца. И чуть не ахнул. У отца было новое лицо. Молодое, осунувшееся и тревожное.
«Зачем ты сбрил усы?!» — чуть не крикнул Петька. Он живо представил, как папа, его папа, ползёт за раненым по снежному полю, а вокруг взрывы, а самолёт с чёрными крестами на крыльях всё кружит, и лётчик целится в папу, его папу, из пулемёта…
— Папа! — прошептал Петька, потому что голос у него почему-то осип совершенно. — А эти сборы не опасны, папа?
Отец вдруг погладил Петьку по голове.
— Нет, нет, сынок, не опасно. Это, в сущности, курсы повышения квалификации. Мне и самому интересно… Всякие новинки покажут по нашим медицинским делам. — Он прижал к себе Петькину голову. — Не бойся, сынок, всё будет хорошо. Всё нормально… Пойдём-ка погуляем! — предложил он неожиданно.