- Идите своей дорогой! Гостиница не работает.

Повернувшись, я с надеждой кинул взгляд на работающие дворники, которые отчаянно призывали нас возвратиться в машину, одновременно сгоняя с лобового стекла воду (снежинки успели превратиться в капли), но в это время Лиза неожиданно для меня сказала:

- Нас же всего двое. А город далеко.

- Я же сказал вам - идите своей дорогой! - раздался в ответ гневный бас.

- Не прогоняй нас, - продолжала просить Лиза. - Я ведь женщина. Мне холодно, я боюсь ехать дальше.

- До рождества гостиница закрыта, - откликнулся за дверью бас, в котором вдруг зазвучали сочувственные нотки. - В это время мы не работаем.

- Но мы просим лишь о крыше над головой да койке.

- Брось, - сказал я, беря ее за руку. - Не хочет - не надо. До города недалеко.

- Но почему? - Лиза вырвала руку. - Ведь он брат мрака.

Я чувствую, что стоящий за дверью тип начинает колебаться, и одновременно понимаю-у него, должно быть, есть серьезные причины, чтобы не давать нам приют в такую кошмарную снежную ночь, и сейчас в его душе идет борьба. И почти вижу, как он готовится повернуться к нам спиной и уйти, бормоча проклятия: луч фонаря развернулся на сто восемьдесят градусов, но потом снова упирается в дверь, в замочную скважину, словно пытается рассмотреть через нее нарушителей священного покоя, покусившихся на сонливое бездействие, привносящих риск.

- Только на одну ночь, завтра же чтобы духу вашего не было!

- Только на эту ночь, завтра же и духу нашего не будет, - откликается Лиза влюбленным эхом.

- Только на эту ночь, договорились?