Город был белый, и посадочная площадка была белой, и небо таким бледно-голубым, что тоже казалось белым. Все абсолютно белое, кроме деревьев, венчающих невероятно высокий город.

Я перевел взгляд на поле и только теперь заметил другие корабли. Очень много кораблей, всевозможных размеров и форм, и все — белые и вот почему я не заметил их раньше. Белый цвет, сливаясь с белизной самого поля, служил им камуфляжем.

И ничего не происходило. Ничего не двигалось. Никто не встречал нас. Город стоял, как мертвый.

Откуда-то возник сильный порыв ветра. И тут же я обратил внимание, что вокруг совсем нет пыли. Пыли, которую мог бы развеять ветер, или бумажных обрывков, чтобы он закрутил их. Я шаркнул подошвой по земле, но движение не оставило следа. Посадочное поле было покрыто неизвестным материалом и выглядело так, словно его скоблили и чистили не больше часа тому назад.

Я услышал, как за спиной заскрипел трап. По лестнице спускалась Сара Фостер, и было заметно, что дурацкая баллистическая винтовка, висящая на ремне через плечо, причиняла ей неудобство. Оружие качалось в такт шагам, угрожая застрять между перекладинами.

Я помог ей спуститься, и как только Сара оказалась на земле, она обернулась и изумленно уставилась на город. Изучая классические линии лица мисс Фостер и копну ее вьющихся рыжих волос, я вновь подумал, что Сара по-настоящему красива. Лишь одного не доставало ее облику — той нежной слабости, которая могла бы подчеркнуть красоту.

— Я чувствую себя муравьем, — сказала мисс Фостер. — Оно просто стоит там, глядя на нас сверху вниз. А вы чувствуете взгляд?

Я покачал головой. Нет, я не чувствовал никакого взгляда.

— Каждую минуту, — сказала она, — оно может поднять лапу и раздавить нас.