— Да кто собирается тебя убивать? — возмутился Бретт. — Я просто хочу тебе кое-что показать. — Он схватил толстяка за шиворот и поволок к обрыву. Толстяк изумленно уставился в глубину и сделал шаг назад.

— Что это?

я же все время пытаюсь тебе объяснить: город, в котором ты живешь, — декорация, скорлупа без содержимого. И людей здесь нет — только ты и я. А еще был Дхува. Мы сидели с ним в кафе, но тут появился Гель. Дхува пытался убежать, но Гель схватил его. Теперь он там, внизу, в этой дырище.

— Я не один, — бормотал толстяк. — У меня есть друзья, и партнеры, и знакомые по клубу. Я застрахован… На прошлой неделе я думал о Христе…

Он замолчал, вывернулся из рук Бретта и выскочил в проход. Бретт прыгнул за ним, поймал за полу пиджака, ткань затрещала. Толстяк упал на четвереньки рядом с полицейским.

— Вставай, черт тебя подери! Мне нужна помощь, и ты мне поможешь! Тебе почти не придется ничего делать — только следить за веревкой. Дхува, возможно, ранен, я не сумею вытащить его в одиночку. Если кто-нибудь появится — я имею в виду Гель, — ты подашь сигнал, вот так, — Бретт свистнул два раза. — А если со мной что-нибудь случится, попробуй сам… Держи, — Бретт протянул толстяку пистолет, но потом передумал и вручил охотничий нож. — Ну, я пошел.

Он взглянул на бледное, блестящее от пота лицо, на мокрые редкие пряди волос, прилипшие к веснушчатому черепу… Этот человек может сбежать в любую минуту, но другого нет, и Бретт сделал все, что мог.

— Помни, там, на дне, человек — такой же, как ты, настоящий!

У толстяка тряслись губы, он непрерывно облизывался, не сводя глаз с Бретта.

Бретт начал спускаться.

Это оказалось совсем нетрудно: весь склон был утыкан отверстиями, торчали обломки камней, труб, досок. Бретт остановился передохнуть на горизонтальном выступе. Вверху на фоне неба вырисовывался четкий силуэт толстяка; внизу футах в двадцати он видел черную стоячую воду, по которой расходились круги от камней, осыпавшихся при каждом его шаге.