— Не могли бы вы все-таки сказать мне, что это за город, — произнес Бретт и дернул человека за рукав. Внезапно тот покачнулся и обрушился на Бретта. Бретт отпрыгнул в сторону, а мужчина упал плашмя на спину да так и остался лежать с открытыми глазами, что-то мыча.
Бретт в ужасе бросился к нему:
— Простите меня, простите! — Он крикнул в толпу: — Помогите кто-нибудь, человеку плохо!
Никто даже не пошевелился. Рядом стоял другой мужчина, и Бретт заорал ему прямо в лицо:
— Человек потерял сознание! Помогите!
Мужчина неохотно повернулся в его сторону, пробормотав:
— Это не мое дело, — и снова перевел взгляд на процессию.
В этот момент Бретт услышал сзади испуганный шепот:
— Давай быстрее сюда!
Он обернулся. У входа в узкий переулок стоял худой мужчина лет тридцати с редкими рыжеватыми волосами, с капельками пота, блестевшими над верхней губой. Он был одет в выцветшую бледно-желтую рубаху с широко вырезанной горловиной, грязную, в пятнах пота; довершали наряд короткие зеленые штаны и кожаные сандалии. Он манил Бретта рукой, отступая в переулок: — Сюда…
Бретт двинулся к нему: — Этот парень…
— Ты что, еще ничего не понял? — рыжеволосый говорил со странным акцентом. — Нам надо удирать!
Он вдруг застыл, прижавшись к стене и напряженно взглядываясь в толпу на площади. Жилы на шее напряглись. Он, по-видимому, давно не брился, и Бретт даже на расстоянии ощущал запах пота. Бретт открыл рот, чтобы задать очередной вопрос…