«Что и говорить, — подумалось ему, — тогда было здорово…»

Тот вечер, выхваченный памятью из пасти времени, был хорош — и все же не лучше нынешней ночи. Машина катилась вдоль гребня, залитый лунным сиянием мир стелился снизу. Тот вечер был хорош, но и эти минуты, пусть непохожие на тот вечер, были не хуже.

А дорога сбежала с гребня и устремилась обратно в долину, змеясь по скалистым склонам. Сбоку выпрыгнул кролик и застыл на мгновение, пригвожденный к месту слабеньким светом фар. Высоко в ночном небе вскрикнула невидимая птица, но это был единственный звук, не считая клацанья и дребезжанья модели «Т».

Машина достигла долины и понеслась во всю прыть. К самой дороге подступили леса, то и дело загораживая луну. Потом машина свернула, и он услышал под колесами хруст гравия, а впереди появился темный, затаившийся в ночи силуэт. Машина затормозила, и на этот раз Хэнк, окаменевший на сиденье, ни на секунду не усомнился, где он.

Модель «Т» вернулась к танцевальному павильону, но волшебство рассеялось. Огни погасли, все опустело. На автостоянке не осталось других машин, и он услышал бормотанье родниковой воды, стекающей по лотку к поилкам.

Внезапно его охватили холод и неясное чувство тревоги. Здесь теперь было так одиноко, как может быть лишь в очень памятном месте, откуда вдруг вычерпали всю жизнь. Против собственной воли он шевельнулся, выкарабкиваясь из машины, и встал рядом с ней, не отпуская дверцу и недоумевая, чего ради модель «Т» прикатила сюда снова и зачем ему понадобилось из нее вылезать.

От павильона отделилась темная фигура и двинулась, еле различимая во мраке, к стоянке. Послышался голос: