Когда он очнулся, вокруг опять была ночь. Сияла такая же полная луна, только модель «Т» съехала с дороги и встала под деревом, чтобы лунный свет не падал ему прямо в лицо. Он забеспокоился (впрочем, довольно вяло), продолжается ли та же самая ночь, или уже началась другая. Ответа он не знал, но не замедлил сказать себе, что это, в сущности, все равно. Пока сияет луна, пока у него есть модель «Т» и есть дорога, чтоб ложиться под колеса, спрашивать незачем. А уж какая именно это ночь, и вовсе не имеет значения.

Молодежь, составлявшая ему компанию, куда-то запропастилась. Саксофон лежал на полу машины, а когда Хэнк приподнялся и сел, в кармане что-то булькнуло. Он сунул руку и извлек бутылку с самогоном. В ней все еще оставалось больше половины, и вот уж это было удивительно: столько пили и все-таки не выпили.

Он сидел за рулем, вглядываясь в бутылку и прикидывая, не стоит ли приложиться. Решил, что не стоит, засунул бутылку обратно в карман и, потянувшись за саксофоном, бережно положил инструмент на сиденье рядом с собой.

Модель «Т» вернулась к жизни, кашлянула и содрогнулась. Вроде бы неохотно выбралась из-под деревьев и плавно повернула к дороге. Вырулив, тряско покатилась вниз, взбивая колесами облачка пыли, — в лунном свете они повисали в воздухе тонкой серебряной пеленой.

Хэнк гордо восседал за баранкой. И даже чтоб никоим образом не прикоснуться к ней, сложил руки на коленях и откинулся назад. Чувствовал он себя превосходно, лучше, чем когда-либо в жизни. «Ну, может, не совсем так, — поправил он себя, — вспомни молодость, когда ты был лихим парнем, полным надежд. Ведь выпадали, наверное, деньки, когда ты чувствовал себя не хуже…» Разумеется, выпадали: переворошив память, он ясно припомнил вечер, когда выпил в самый раз, чтобы чувствовать себя под хмельком, но не шататься из стороны в сторону. Он стоял в тот вечер на гравийной автостоянке, а бутылка за пазухой приятно холодило тело. Днем была жара, он вымотался на сенокосе, но вечер принес прохладу, снизу из долины поднялся туман, напоенный смутными запахами тучных полей, а в павильоне играла музыка и ждала девчонка, которая, само собой, не сводила глаз с входа в предвкушении, что он вот-вот появится.